Успех в личной жизни и оценка их внешности окружающими волнуют школьниц-тинейджерш куда больше, нежели успехи в учебе и оценки в дневниках — сколько бы учителя ни нудили о превосходстве душевного, духовного и морального. И частенько учителя (даже те, что с солидным стажем и огромным опытом) беспомощно исходят протяжными э-э-эхами и горестными вздохами...

Оголтелая борьба за красоту началась сразу после первого в СССР конкурса красоты, состоявшегося в 1988 году. Победившая тогда московская школьница Маша Калинина, вскоре ставшая фотомоделью мирового класса, взбудоражила неокрепшие детские умы, вышла в народные герои, начисто затмив Павлика Морозова и Зою Космодемьянскую, и сделалась объектом для девчачьего подражания и мальчишечьего поклонения.

Профессия фотомодели стала самой вожделенной среди московских школьниц — и по сей день остается таковой. Ну что ж, пусть фотомодель, хорошо хоть перестали рваться в валютные проститутки, как это было после фильма "Интердевочка". Под фотомодель в девчоночьи головки можно закачать не только правила личной гигиены и хорошего тона, но и знания по всем предметам — если упирать на то, что фотомодели дают интервью, а на современных конкурсах красоты задают сложные вопросы и оценивают эрудицию конкурсанток. Примитивный педагогический прием, зато все наши кандидатки в фотомодели после такой обработки улучшали успеваемость и старательно затаривались знаниями, чтобы впоследствии щегольнуть ими на конкурсах красоты.

Красота — это педагогическая сила!

***

Все бы ничего и стремление школьников к красоте нам, педагогам, на руку, но уж очень мешает жить и учить женский идеал 90-60-90, ради которого ломается столько копий. Добро б этот идеал примеряли на себя низенькие девочки, а то ведь все подряд — независимо от роста. Рост хоть метр восемьдесят, а фигуру умри, но выдай 90-60-90 — иначе она не будет "евростандарт" и "секси".

Журнально-экранная пропаганда идеала "90-60-90"— это же оружие массового поражения! Ведь ради этих неестественных параметров, непонятно из какого пальца высосанных, девчонки голодают, измождают себя поворотами для талии, приседаниями для бедер, "велосипедами" для ягодиц, "ножницами" для живота. Как раньше религиозные фанатички умерщвляли плоть и били земные поклоны (по сотне в день), так теперь озабоченные красотки умерщвляют плоть и делают наклоны (тоже по сотне в день) в безумственном стремлении стать 90-60-90 независимо от природных данных — в дань моде и вопреки разуму. А в результате выходит не 90-60-90, а 80-60-непонятно-сколько, потому что грудные железы рассасываются, а дряблые мышцы не в состоянии держать вздутый с голодухи живот.

Красота — это разрушительная сила!

***

Этой зимой похудание старшеклассниц в нашей школе стало повальным, девчонки подначивали друг друга и соревновались: кто чего достиг. Эстетика достижений сомнительна: бродят по школе, ежась от холода, мерзлявые акселератки с впалыми щеками, острыми подбородками, выпирающими ребрами, затуманенными от недоедания мозгами и вымотанными физическим измором вялыми руками-плетьми и ногами-спичками. Назвать их "секси" язык не поворачивается. Хорошо сказал про них наш физкультурник в учительской:

— Этим "секси" так и хочется подать милостыньку. И вряд ли кому придет в голову тащить их в постель. Разве что какие-нибудь придурошные скинхеды изнасилуют на бегу...

На уроках биологии я отвела часы под разъяснение разрушающего действия голодания, особенно зимой: термобаланс нарушается, кожа портится, иммунитет падает. Талдычила про гастриты, язвы и другие печальные последствия надругательств над своим здоровьем. Умоляла поберечь несчастное тело и не насиловать его голодовками, клизмами и спаньем в тугих похудательных панталонах и корсетах. Напоминала, что новое тело не выдадут взамен покореженного. Негодовала по поводу пагубного стремления к придуманному модельерами эфемерному идеалу 90-60-90 — удобной вешалке для платьев. Примирившись с чуждым мне словом "секси", я убеждала учениц, что "секси" — это необязательно 90-60-90. Взывала к разуму и здравому смыслу и умоляла не стремиться к "евростандарту" (а это слово мне не только чуждо, но и ненавистно), жертвуя всем остальным в жизни. Не подействовало.

Хохмачи из одиннадцатого "А", желая мне помочь, использовали учебное пособие — скелет в кабинете биологии — вырядили его в потрепанную футболку и линялую юбку и повесили три таблички: на грудь — "90-60-90", чуть ниже — "евростандарт", еще ниже — "секси". Да еще поприкалывались насчет чумового сходства скелета с некоторыми одноклассницами. Не подействовало.

Заслышав бурную девичью дискуссию о применении клизм для похудания, футболисты из одиннадцатого "Б" проскандировали хором:

После чего изошлись остротами в адрес "отдельных товарищей женского пола", предложили для похудания поиграть с ними в футбол, а можно и в другие игры: такие, что мигом вес стряхнут. Девицы возмущенно заверещали и запротестовали. На основании девичьих протестов и отказов футболисты громко заключили, что клизма, должно быть, самая чумовая игрушка. И обязались подарить на восьмое марта каждой телке по большой клизме. Девицы огрызнулись и посоветовали футболистам купить себе огроменную клизму и гонять ее по двору вместо мяча. Я вмешалась и нравоучительно обратила внимание девочек на критическое отношение сильного пола к глупому похуданию и злоупотреблению клизмами. Не подействовало.

Сестрички-близняшки из десятого "Б" поинтересовались: какие слабительные и мочегонные принимать, чтобы побыстрее похудеть? Я сказала им, что они и так хороши, похожи на княжон Гагариных с полотна Боровиковского, что висит в Третьяковке, и им ни в коем разе нельзя худеть — потеряют шарм и сходство с классическими дворянками. Сестрички вежливо поблагодарили за комплимент, пообещали посетить Третьяковку и пошли спрашивать про слабительные и мочегонные у химички. Та в ответ заругалась и пригрозила вызвать родителей в школу. Не подействовало.

Завуч засекла в туалете группку девиц, бурно обсуждавших, как вызывать рвоту, чтобы есть и не полнеть. Да еще дурища из десятого "А" глубокомысленно изрекла, что курение и алкоголь снижают вес, и аргументировала тем, что заядлые курильщики и пьяницы обычно худые. Завуч устроила отрезвляющую разборку прямо в туалете с последующими записями в дневники. Не подействовало.

Наши фанатички продолжали истово голодать, вызывать рвоту, ставить клизмы, травиться слабительными, изнуряться мочегонными и изводить себя садистскими упражнениями для талии и бедер. При этом на уроках физкультуры были не в состоянии ни на "козла" запрыгнуть, ни на брусья вскарабкаться, ни на канате подтянуться. Наш физкультурник обзывал их "клячами" и "доходягами", безжалостно высмеивал их немощность, острил, что по ним плачет инвалидная коляска, и высокопарно призывал не сужать талию и бедра, а накачивать мускулатуру, причем не только брюшной пресс, но и другие группы мышц. Не подействовало.

Директриса не на шутку обеспокоилась падением успеваемости в старших классах. А преподавателей и родителей пугали полупрозрачные и полупризрачные эльфы, сформировавшиеся в результате усердного похудания. Эльфы сомнамбулически переставляли ноги, а на уроках отвечали лишь фосфорическими вспышками голодных глаз, нервным почесыванием шелудивых ручонок или задумчивым погрызом слоящихся ногтей, после чего, потупив взор, отпрашивались в туалет — сказывалось действие мочегонных. Особенно негодовала математичка, ибо эльфы были в состоянии производить одну-единственную математическую операцию — вычислять свой ИМТ — индекс массы тела — нынешнее мерило стройности.

В придачу ко всему очередной медосмотр выявил у исхудавших девочек серьезные нарушения: дистрофию, аменорею (отсутствие месячных), и у многих молочные железы, вместо того, чтобы быть упругими и эластичными, напоминали два спущенных воздушных шарика. Самым неприятным было обнаружение выпадения матки у одной из наших учениц — из-за недостаточной жировой прослойки и ослабления мышц тазового дна — крайне редкое явление.

От отчаяния директриса выписала в школу врача-гинеколога — Людмилу Евгеньевну Смирнову — прочитать лекцию для старшеклассниц и побеседовать с нашими полудохлыми красотками. Вот это уже подействовало — благодаря не только компетентности и лекторскому таланту Людмилы Евгеньевны, но и ее облику.

***

Гинекологиню Смирнову вызвали криком "SOS!" для спасения утопающих в собственном бессилии учителей и вразумления безумствующих учениц. На гинекологиню Смирнову педагоги надеялись и уповали. И, соответственно, встретили ее приход с мольбой в глазах и заламыванием рук. Людмила Евгеньевна сразу всем понравилась: молодая зеленоглазая блондинка с хорошо выраженными формами. Русская красавица! Боярышня, которую легко представить в шитом золотом сарафане и кокошнике и гораздо труднее в белом халате и медицинской шапочке.

На лекцию врача-гинеколога Смирновой в актовый зал пришли педагоги, старшеклассницы (все без исключения, даже самые неподдающиеся) и... старшеклассники-мальчики, в дым очарованные русской красавицей. Приход парней меня не порадовал: начнут дурачиться, хохмить, отпускать пошлые ремарки, чмырить анекдотами про тампаксы с доставкой и установкой...

Однако Людмила Евгеньевна не прогнала ребят, невзирая на девичьи визгливые протесты и недовольство педагогов. Она привлекла парней к дискуссии об эстетических разногласиях в оценке женской красоты и раскрутила на откровения. Большинство призналось, что женщины-скелеты им не нравятся. А беззастенчивое созерцание пышных прелестей Людмилы Евгеньевны, умело подчеркнутых броским туалетом, послужило весомым подтверждением правдивости мальчишечьих признаний. Девчонки заметно огорчились — и категоричностью суждений сильного пола, и беззастенчивым созерцанием.

Потом Людмила Евгеньевна мастерски сгустила краски в описании анатомических и физиологических ужастей и жутей у дистрофиков. Затем до полусмерти напугала роковыми последствиями неуемного похудания — особо упирала на необратимость приобретенного бесплодия и лишение радости материнства навеки. И опять привлекла к дискуссии парней: женятся ли они на "смоковницах бесплодных"? Парни единодушно ответили: нет, на бесплодных не женятся, всем нужно потомство. А стихоплет Рудик в угоду Людмиле Евгеньевне тут же выдал стихотворный экспромт о прекращении рода человеческого из-за несознательных телок, повернутых на похудании. Экспромт Рудика был меток, красочен, но нецензурен, поэтому я не привожу его.

Далее Людмила Евгеньевна вызвалась ответить на индивидуальные интимные вопросы. Девчонки сначала выставили парней вон. Те упирались, но при содействии педагогов убрались, на прощанье попросив Людмилу Евгеньевну заходить почаще и бесцеремонно требуя телефончик. Изгнав сильный пол, девчонки засыпали Людмилу Евгеньевну вопросами, из которых самым животрепещущим было: что лучше для увеличения груди — силикон или гель? Людмила Евгеньевна отговорила от того и от другого и убедила поберечь молочные железы для вскармливания малышей.

После визита Людмилы Евгеньевны наши юноши недели три громко поминали русскую красавицу восторженными словами и жестами, подчас грубыми и циничными, но я не одергивала их — пусть девчонки утвердятся в правильных представлениях о женской красоте. На многострадальный скелет в кабинете биологии наши остряки надели бюстгальтер и кружевные трусики, к черепу пришпилили шматок пакли и вывесили на грудь плакатик: "Никто замуж не берет!" А на причинное место прицепили бирку "смоковница бесплодная". Директриса и завуч осудили "это возмутительное безобразие", пристыдили меня за попустительство и деликатно напомнили, что дали блестящие отзывы о моих педагогических книгах. Тем не менее, я оставила преображенный скелет без изменений, убедив моих коллег-рецензенток, что и в таком виде он честно служит учебным пособием.

А девочки-старшеклассницы — кто сразу, кто постепенно — поменяли свою эстетическую ориентацию. Наконец-то прекратилось тотальное измывательство над здоровьем и умерщвление плоти! Осталась лишь тройка упертых дурищ, нуждающихся в психиатре, но эти школьной погоды уже не делали.

Эпидемия похудания в нашей школе благополучно завершилась. А новым эталоном красоты была признана сочно-фигуристая Людмила Евгеньевна.

Красота — это вразумляющая сила!