— Я не могу грешить на свою жизнь и пока не хочу в ней что-то менять. Но я не такой уж баловень судьбы, как многим кажется со стороны. Не стану это полностью опровергать, конечно, в какой-то степени я везунчик, но с элементами невезучести. Все мое везение по большому счету — результат огромного труда, пота и крови, которых не видно, а я и не хочу показывать их и говорить: “Вот, посмотрите, как мне тяжело”. Я стараюсь делать все как бы шутя, легко, и хорошо, если про меня так думают.

— В декабре у меня было 35 концертов, в феврале — 25, а в марте хотя я и находилась в Москве 20 дней, но детей своих видела лишь по ночам спящими и утром за завтраком. Мы целые дни напролет репетировали, готовили новую программу. В среднем же я только дня по 4 в месяц бываю дома, да и то не подряд.

— Через это я уже прошла. Целых 7 лет я прожила в полном удовлетворении семейной жизнью. Работала в балете “Рецитал” и не стремилась ни к каким звездным олимпам. Меня абсолютно устраивало ездить на гастроли всей семьей: мама, Володя и я — мы практически не разлучались. Когда Никита немного подрос, я не знала, чем заняться, потому что балет к тому времени распался, сниматься в кино приходилось крайне редко, а мысль об эстраде от меня всячески “отталкивали”. Каждый раз, когда я пыталась заговорить на эту тему, мои родные тут же меня останавливали. “Что тебе дома не сидится?” — только и слышала я в ответ. Поэтому, когда я вдруг начала делать сольную карьеру, семья была просто в шоке. Такого напора от меня они, видимо, никак не ожидали.

— Все зависит от фортуны. В нашем деле случай просто необходим. У всех артистов очень разные судьбы, и нет общей схемы, как достичь успеха. Каждый добивается по-своему. Часто талантливые люди не могут пробиться, потому что удача не на их стороне. Одного трудолюбия явно мало — нужно, чтобы тебя еще и заметили. А когда успех достигнут, его надо удержать. Тут требуется мастерство.

— Я родилась в семье артистки, выросла за кулисами. Все это происходило на моих глазах: и взлет маминой популярности, и безумство ее поклонников, но я видела и другую сторону медали — изматывающий труд. Хотя нас и называют артистами легкого жанра, но легкость в том и заключается, что мы должны выходить на сцену улыбаясь, как бы плохо на душе ни было. Помню, умерла бабушка, а мама в это время все равно выступала. Многочисленные “плюсы” и “минусы” нашей профессии я узнала еще в детстве и мелкими шагами, путем кропотливого труда пришла к тому, чем являюсь сейчас.

— Мы с мамой обе очень самокритичны и смотрим на жизнь реально. Бывают, конечно, моменты, когда впадаешь в романтизм, но обстоятельства очень быстро опускают тебя на землю. Нафантазировать о себе можно что угодно, но я-то знаю — это ни к чему не приведет. На Западе огромное количество своих талантливых певцов. Сейчас там уже не наблюдается такого острого интереса к российским исполнителям, как несколько лет назад.

— До 15 лет меня растила бабушка, а когда она умерла, я переехала к маме. Я была уже вполне сформировавшейся личностью; мама решила, что лучше она меня уже не воспитает, и приняла свою дочь такой, какая я есть. Она не ломала меня, не переделывала, не мучила назиданиями вроде “послушай меня, деточка”, у нас с ней не было проблем отцов и детей. Поскольку мама жила в совершенно сумасшедшем режиме, она приучила меня к полной самостоятельности, и я не росла маменькиной дочкой. Мне было 5 или 6 лет, когда она спрашивала: “А если меня завтра не станет, что ты будешь делать?”. Я отвечала: “Пойду в магазин продавщицей”. Но при этом она настоящая мать, которая беспокоится и переживает за своего ребенка. Она до сих пор учит меня все предвидеть. Ты идешь — смотри под ноги, особенно на сцене. Здесь шнур, ты можешь зацепить его каблуком, тут люк, там гвоздь... Мы ведь часто во время выступлений опускаемся на колени, у мамы были такие случаи, когда она падала на гвоздь. Все может произойти: не исключено, что на сцену выскочит какой-нибудь сумасшедший поклонник и бросится к тебе с объятиями, да мало ли что еще.

— Теория о том, что природа на детях знаменитостей отдыхает, преследовала меня со школьной скамьи. Учительница литературы однажды высказала это в мой адрес, тем самым приклеив ко мне ярлык, означавший, что перспектив у меня никаких. Я не хотела никому ничего доказывать, а просто воплощала в жизнь свою мечту, над которой окружающие лишь посмеивались. Хотя у меня всегда были хорошие отношения в классе, тем не менее я не очень вписывалась в коллектив. С детства любила танцевать, но не могла это делать на дискотеке, как все, и мои одноклассники думали, что я выпендриваюсь. Я занималась балетом, и там у нас были совсем другие танцы. Если мы выходили куда-нибудь потанцевать, это представляло собой целое шоу, концерт на дискотеке, как в фильме “Грязные танцы”. Я всегда с большим интересом проводила время в компании моей мамы, со взрослыми людьми, которые чего-то добились в жизни. Столько талантливых людей мало где еще можно было увидеть.

— Я никогда не хотела быть второй Пугачевой. Внешне я больше похожа на отца, а от мамы унаследовала трудолюбие, отношение к зрителю. Долгих 8 лет я находилась в творческом поиске, и только в этом году, наконец, мои старания были оценены мамой, а ее мнением я очень дорожу. Ранее она наблюдала за моим ростом больше со стороны. Так что все разговоры о том, что я попала на эстраду благодаря маме, — выдумка чистой воды. Люди не могут понять одного: блат, может быть, помогает в любой другой профессии, но не в актерской. Диплома актера или певца не существует. Твой диплом — это твой концерт, когда ты 2 часа стоишь на сцене перед многотысячным залом и рядом с тобой нет ни мамы, ни папы. Зал ведь сразу чувствует, нужно этому человеку быть на сцене или нет.

Во время первой встречи с Роланом Быковым мы друг другу не понравились. Я увидела совершенно не того Бармалея, которого полюбила по фильму “Айболит-66”, и подумала: “Как такой человек может снимать детское кино?”. Он был сильно уставший, разговаривал со мной, практически не поднимая глаз, при этом курил одну сигарету за другой. Мы сидели в малюсенькой комнатке на студии, я была вся в дыму, у меня слезились глаза, и он явно во мне разочаровался. Я совершенно не подходила для того образа, который он искал. Героиня должна была быть девочкой с широко открытыми, наивными глазами, смотреть на мир через розовые очки, ко всем относиться с чистым сердцем, совершенно не видеть предательства и коварства вокруг себя. А я пришла с взрослыми грустными глазами (всю жизнь мне задают вопрос, как и моей маме раньше, почему они у меня такие грустные). Я внимательно слушала, пыталась вникнуть в суть дела. Сфотографировали меня и отложили в долгий ящик.

— Нет. Я была настроена по-деловому, у меня не существовало никаких иллюзий по поводу киносъемок. До этого я уже пробовала сниматься в одной картине, в эпизоде. Там должна была играть мама, а я — ее в детстве. Но мама в последний момент отказалась от участия в том фильме, поэтому ни сама картина не состоялась, ни моя роль. Так что у меня уже имелись представления о том, что такое съемки.

— Полюбить ее я полюбила. Но сама бы я подобного в своей жизни не допустила, не позволила бы, чтобы меня так травили. Героиня этого фильма, на мой взгляд, не от мира сего.

— Трудно говорить об этом, потому что, когда рождается ребенок, думаешь: “Вот сейчас я займусь его воспитанием”, — а на деле ничего не выходит. Если Никита более или менее насладился моим обществом, то Деньке явно не повезло. Ему было всего месяца полтора, когда я уехала на гастроли. Так что у них та же судьба, что и у меня. Я росла у бабушки и скучала по маме, она появлялась дома, как солнышко. А теперь я сама постоянно уезжаю и редко бываю дома.

— Никита привык, он уже самостоятельный, а Дени — ему только 3 года — каждый раз рыдает: “Мама, не уезжай, не оставляй меня!”. От его слез душа разрывается на части. Конечно, помогают и мама, и няня. Никиту я воспитывала по-спартански, я строгая мать, а моя мама очень мягкая с ними, она нежная бабушка, хотя, если надо пожурить, конечно, пожурит.

— Пока трудно что-либо предугадать. Они ребята очень интересные, но Никита, например, учится неровно, все время витает в облаках.

— Не знаю… Когда я училась, отношение к учебе было иное, как к долгу. Двойка расценивалась как настоящее ЧП, а прогулять школу даже в голову не приходило.

— Теперь уже все в порядке. Мне не хочется лишний раз поднимать эту тему. У меня и с первым, и со вторым мужем сохранились замечательные отношения. К своим детям они относятся хорошо. Никита все время видится с отцом, бывает у него в гостях и вместе с ним ездит отдыхать.

— У меня только работа, гастроли и дети. Я не веду светский образ жизни, очень редко появляюсь на людях, знакомые даже обижаются. Но я совершенно не успеваю. После гастролей или репетиций еду прямиком домой, чтобы застать детей хоть за час до сна. Они не заснут, пока я не спою им песни из своего репертуара. Вкусы у них постоянно меняются — то они любили песню “Май”, то “Не бей любовь об пол”, а теперь им нравится “Мир, в котором я живу”. Все это мы поем и вместе засыпаем. Я очень люблю такие вечера, тихие и спокойные, когда дела сделаны и мне никуда не надо спешить. Утром просыпаюсь свежая и помолодевшая.

— В первую очередь это сон. Режим, в котором я живу, на самом деле ужасный: ранние перелеты, поздние концерты, все время не высыпаюсь. Конечно, делаю массаж и тела, и лица, когда бываю в Москве. Если есть возможность, посещаю тренажерный зал, но в настоящее время у меня на это совершенно нет времени. Кстати, сейчас балетный класс вполне заменяет мне спортклуб, мы ставим новые номера.

— Я пробовала разные диеты, но мне они не помогли. Иногда устраиваю себе разгрузочные дни, почти не ем мяса, зато люблю рыбу. У меня такие же проблемы, как и у других женщин: как похудеть, как сохранить молодость.

На границе в 4 утра тебя будят, в твое купе вваливаются пограничники проверять паспорта. Глянут на фотографию и не могут сдержаться, чтобы не кинуть реплику: “Ну ты в жизни тоже ничего”. Поэтому постоянно под контролем, нельзя позволить себе быть самой собой и забыть про свою внешность. Макияж, одежда — все должно быть в полном порядке, несмотря ни на что.

— В первый раз совсем не трудно — ведь мне тогда исполнилось всего 19 лет, я была худенькой артисткой балета; а во второй уже пришлось прикладывать усилия, чтобы похудеть.

— За подобными публикациями я специально не слежу, если только они сами не попадаются на глаза. Раздражают сплетни, последнее время мне приписывают какие-то травмы, будто я постоянно что-то ломаю и лежу в больнице.

— Круг общения у меня очень узок из-за моей профессии. Со своими школьными подругами я давно рассталась: у них своя жизнь, свои семьи и им тоже не до меня, так что моей самой близкой подругой была и остается моя мама.

— Я уже не раз находила свои половинки... А если без шуток, сейчас для меня главное — обрести внутреннее спокойствие, уверенность в себе. Я не обделена вниманием, меня все поддерживают: и мама, и моя команда, и бывшие мужья. Это на сцене я лиричная и печальная, а в жизни совершенно другая — оптимистичная, активная, неунывающая.